Проблемы крымскотатарской диаспоры начала ХХ вв. в произведениях крымскотатарских писателей Добруджи


Социально-политические события в Добрудже, Крыму и Турции оказали большое влияние на развитие крымскотатарской литературы в Румынии. Литература крымскотатарской диаспоры конца XIX-первой половины ХХ вв. отражает повышенный интерес ее представителей к социально-политическим изменениям.

Для нее характерны отстраненность от внешнего лоска, насыщенность идеологическим содержанием, концентрация внимания на определенном социальном послании, что было свойственно, в частности, для турецкой литературы того времени [Şahin İ. 1998, 173]. Большое влияние оказала на развитие крымскотатарской литературы литература периода Танзимата, в которой большую популярность приобрели стихи, несущие «голую мысль»  [Şahin İ. 1998, 173]. Понимание самой литературы в период Танзимата изменилось: литература в целом, и поэзия в частности, превращались в оружие социальной борьбы. В поэзии многих турецких авторов того периода акцент смещается с мира внутренних переживаний на внешний мир с его острыми социальными проблемами. Смысловая составляющая стихотворения в турецкой поэзии периода Танзимата приобрела гораздо большую значимость, чем его форма. Читатель может почувствовать тенденции литературы метрополии и в произведениях писателей крымскотатарской диаспоры в Румынии, многие из которых получили образование в Турции. В художественных произведениях того времени ощущается высокая динамика, они более эмоциональны и напряжены, в них чувствуется незавуалированнок социальное послание, адресованное соотечественникам на Родине и чужбине.

Важное место в литературе крымскотатарской диаспоры в Румынии занимала тема эмиграции (‘Hicret’) в Турцию. Исход тюрок начался сразу после присоединения Добруджы к Румынии и перманентно продолжался до прихода социалистического правительства к власти в Румынии. Как пишет немецкий ученый Адам Фолькер, было несколько причин, по которым крымские татары и турки решились на эмиграцию из страны: активная румынская колонизация Добруджи, введение обязательной военной службы в христианской армии, несправедливость румынских чиновников в отношении мусульман (например, использование их незнания румынского языка и местных законов в целях личной выгоды), недостаток политических прав мусульманского населения Добруджи по сравнению с другими жителями Румынии (исключение из права участвовать в голосовании вплоть до 1909 г.), лучшие возможности карьерного роста для мусульман в Османской империи, большая засуха 1899 года и, наконец, тесные родственные связи с уже эмигрировавшими в Анатолию мусульманами. Было бы неправильно полагать, что румынское правительство стремилось изгнать мусульманское население из Добруджи. Во многих случаях, румынские власти стремились учитывать религиозные, культурные и экономические интересы мусульман Добруджи. Закон 1882 года предусматривал обеспечить необходимые ресурсы для обеспечения услуг мечетей и мусульманских школ. Кроме того, с 1886 в Добрудже стали функционировать мусульманские суды; сотрудники судов, мечетей и школ оплачивались государством. Открытие Большой мечети в Констанце королем Каролем I в 1913 году является еще одним доказательством в целом толерантной политики Румынии по отношению к тюркоязычному населению своей южной провинции. [Völker 2009, 71-72]

cami-1Тем не менее, положение крымских татар в Румынии оставалось достаточно сложным и в условиях нестабильности многие решали эмигрировать в Турцию, которая в источниках того времени была известна под названием „Aq topraq“ („Белая земля“). В крымскотатарской публицистике Румынии того времени развернулась жестокая полемика по поводу необходимости эмиграции. Редакция газеты “Şark” (“Восток”) придерживалась мнения, что переезд турок и крымских татар в Турцию не является  необходимой мерой, а критика религиозной политики румынских властей “карикатурна”. Несмотря на то, что румынские власти ввели обязательную воинскую службу, мусульманские солдаты получали пищу, приготовленную в отдельной посуде, а к военным частям, в которых служили турки и крымские татары, были приписаны имамы [Ağuiçenoğlu, 2003. 66].

Проанализированная турецким исследователем Хусеином Агуиченоглу статья “Hâlâ mi derd-i hicret?” (“Снова горе переезда?”) опубликованная в газете “Işıq” (“Свет”) доказывает, что эмиграция в Турцию сопряжена с потерей имущества [Ağuiçenoğlu, 2003. 66]. Солидарность с авторами газеты “Işıq” (“Свет”)  в данном вопросе проявила редакция журнала “Mekteb ve Aile” (“Школа и семья”), напечатавшая статью “Tahribat: Aq toprağa doğru” (“Уничтожение: прямиком в “Белую землю””). Статья критикует эмиграционные настроения турок и крымских татар, объясняя, что от переезда мусульман из Румынии останутся в выигрыше лишь “жадные ростовщики” и “офицеры низших чинов”. В то время как они наживаются, турки и крымские татары остаются в нищете, cчитает автор. [Mekteb ve Aile, №10 (15 Ağustos 1915), 149-152]. Владелец газеты “Romania” (“Румыния”), Ахмед Амди Зандаллы в редакционной статье “Hicret etmeyelim!” (“Мы не должны эмигрировать!”) убеждал соплеменников не покидать Румынию, потому что “biz burada doğduq, burada büyüdük, buranıñ saf ve temiz havasını teneffüs ettik, nimetiyle beslendik” (“мы здесь родились, выросли здесь, чистым воздухом, которым мы дышим, были благословены”) [Zandallı,  Romanya, № 274 (18 Cemazi I 1341), s. 1]. Мурат Аблай (под псевдонимом “землепашец”) в газете “Revista Musulmanilor Dobrogeni” также выступал против эмиграции в Tурцию, считая что идея переезда в чужую страну требует более взвешенного подхода: “Plecând din Dobrogea, unde vâ duceti? De ce sâ plecati spre necunoscut? Acolo unde vâ duceti, çredeti voi câ va aşteaptâ miere şi unt?” (“Куда вы собираетесь из Добруджи? Зачем ехать в неизвестность? Куда бы вы ни пошли, вы думаете, что вас ждет мед с маслом?”) [Murat, Sâ nu mai emigrâm!, Revista Musulmanilor Dobrogeni, № 2 (16 Noemb. 1928), s. 2].file 605 - Copy

C другой стороны, статьи печатаемые в таких перидических изданиях, как “Türk Birliği” (“Тюркское Единство”), “Yıldırım” (“Молния”), Tuna (“Дунай”) и “Deliorman” (“Делиорман”) имели промиграционые настроения. Крымскотатарский редактор газеты “Yıldırım” (“Молния”) и бывший член Курултая (съезда крымскотатарского парламента), Мемет Нури, активно защищал сторонников эмиграции в Турцию. В своем материале, опубликованном в 168 номере этой газеты, Мемет Нури убеждает своих читателей в том, что для того, чтобы “с появлением новой Турецкой Республики и новой открытой страницей свободы занять свое место”, чтобы “в одном месте, перед одной тюркской святыней собраться” и “исполнить мечту каждого тюрка, эмиграция полезна и даже необходима” (Nuri, Muhaceret meselesi, Yıldırım, № 168 (15 Birinci teşrin 1937), s. 1). Как мы видим, эмиграция в Турцию действительно являлась дискуссионной темой в крымскотатарской публицистике Румынии того времени и являлась причиной для острой полемики в среде крымскотатарской интеллигенции.

Проблема эмиграции в Турцию поднимается в рассказе Неджипа Аджы Фазыла  „Hacı Qadır Aqay“ („Аджы Къадыр Акъай“), в котором описывается прощание с добруджинским землевладельцем Аджы Къадыр Акъаем, который вынужден покинуть Добруджу из-за притеснений. Событие, на которое автор предлагает читателям взглянуть с точки зрения маленького мальчика, лишено политической окраски и несет сугубо эмоциональную нагрузку. Прощание со стариком-землевладельцем оставляет очень смешанные чувства, пишет Неджип Фазыл: “Bu vedallaşma musalla taşında cenaze içün yapılğan helâllaşma qadar hazinli oldu. Hacı Qadır aqay sanki yaşarken ölgendi, barken yoq olğandı” [Fazıl, Emel, 1935, № 9] (“Это расставание напоминало прощание с покойником у надгоробного камня. Аджы Къадыр акъай будто бы умер при жизни, существуя исчез”). В этом рассказе Неджип Аджи Фазыл показывает, что личное переживание важнее громких политических лозунгов, и какие бы оправдания люди не искали бы, им никуда не деться от человеческих эмоций.dobrucadan_goc_eden

События 1905 года в Российской империи имели большое значение для тюркского мира. Либеральные круги тюркоязычной интеллигенции были более взвешенными в своих оценках и умеренными и последовательными в своих требованиях, чем простые слои населения. В обществе росло понимание того, что прошениями национальные проблемы не решить и что необходимо идти по пути политической самоорганизации и самодеятельности.

ittifakelmuslimin

Собрание членов Партии Иттифак эль Муслимин

Учредительный съезд партии “Иттифак эль муслимин” состоявшийся 15 августа 1905 года, во время работы Нижегородской ярмарки собрал около 120 делегатов, представлявших различные регионы проживания мусульман: Крым, Кавказ, Поволжье и Приуралье, Туркестан, Сибирь. Среди них были такие известные, уважаемые люди, как азербайджанец Галимардан Топчибашев, крымский татарин, издатель газеты «Терджиман» Исмаил Гаспринский, казанские татары Саидгирей Алкин, Юсуф Акчура, Фатих Карими и другие. Резолюция форума, состоявшая из 4 пунктов была опубликована в газете “Terciman” (“Переводчик”). В частности, мусульмане солидаризовались с либеральными силами России; призывали к культурному возрождению через комплексные реформы духовных правлений и системы народного образования; создание национальных благотворительных обществ, газет, библиотек и читален; пытались вести предвыборную кампанию в Государственную Думу; стремились через ходатайства заботиться об охране вакуфной собственности и улучшить положение тюрко-мусульманских народов Российской империи [С.П.  Шендрикова,  И.А.  Богданович, 2001, 64-68]. Опубликованный в “Терджимане” документ носил чисто национально-либеральный оттенок с превалированием вопросов просвещения и религиозного управления. Данная политическая инициатива имела немаловажное значение в вопросе формирования самосознания тюркоязычного населения России и консолидации ее наиболее образованной и энергичной части. События 1905 года вдохновляют крымскотатарского поэта из Добруджи, Мемета Ниязи, написать стихотворение “Rusya ateş ihtilâli” (“Пылающая революция России”), которое он посвящает одному из участников учредительного съезда “Иттифак эль муслимин” и редактору известной татарской газеты “Vaqıt” (“Время”), Фатиху Каримову. Поэт видит в революции не столько трагедию, сколько надежду на перемены к лучшему у своего народа:

Unutturur bu fecayi’ Fransa ahvâlin
Düşündürür vakayi’ hammiyet erbâbın!!
[Niyazi, Rusya Ateş İhtilâli // İthafat, 2012, c. 40-42, C. 41]

Подстрочный перевод:
Предадут забвенью бедствия Франции,
Деятели пусть задумаются о положении национального духа!!

Бескомпромисность и самопожертвование возведенные в абсолют – две главные эмоции, пропитывающие все стихотворение. Народ не должен больше оставаться жертвой, пассивным наблюдателем происходящих действий, он обязан бороться за свои права, настаивает писатель:

“Çıkın o mahbes-i kasvet-nümâdan ey merdan!”
“Gelin şu mahşer-i kübra-yı adle mürde, sefil!”
“Vatan ki maderimizdir. Bakın vücûdu alil:”
“Yatar. Buna acımaz mı kerim olan insan?!”
[Memhet Niyazi, Rusya Ateş İhtilâli // İthafat, 2012, c. 147, C. 41]

Подстрочный перевод:
“Покинь это унылую тюрьму, эй, народ!”
“Пусть славная смерть настигнет тебя, несчастный!”
“Родина – наша мать. Взгляни на ее больное тело:”
“Оно лежит. Разве не огорчится тому добрый человек?!”

Интерпретируя события 1905 года Мемет Ниязи отказывается замечать в них признаки классовой борьбы. Для него революция – это борьба против тирании господствующей нации, это шанс для родного народа скинуть оковы духовного рабства, последний шанс вытащить его из “пропасти ада” [Memhet Niyazi, Rusya Ateş İhtilâli // İthafat, 2012, c. 147, C. 41].

Другие стихотворения раннего Мемета Ниязи также полны решимости, юношеского максимализма, стремления бороться за права народа на самореализацию. Длительное время живший в Стамбуле поэт имел тесные связи с младотурецким движением. Одно из своих стихотворений “Mücâhid” (“Воин”) писатель посвящает турецкому общественному деятелю и писателю Абдулле Джевдет Бею, одному из сторонников вестернизации Турции, который был вынужден скрываться от преследований властей в Европе.Abdullah_Cevdet В стихотворении поэт защищает  Абдуллу Джевдет Бея от обвинений в предательстве государственных интересов, утверждая, что он “воин по убеждению” (“mücâhid”), чье “самое большое геройство в бесстрашии, а самый главный противник – диктатура властей” (“en büyük kahraman-ı bi-bakȋ, en büyük düşmanı istibdâdin”) [Memhet Niyazi, Mücâhid // İthafat, 2012, c. 48-49, C. 48]. В целом, следует отметить высокую вовлеченность Мемета Ниязи занимавшего активную политическую позицию по многим вопросам, которая, вероятно, и стала катализатором его художественного творчества.

Большое значение для крымскотатарских писателей имели события Первой мировой войны. Вовлеченная в войну на стороне России, Румыния понесла в войне большие потери в 1914-1918 гг., едва не потеряв государственность. Война против Германии и Австро-Венгрии обернулась большими потерями для румынской армии, в которой также служили и крымские татары, а сама Добруджа, регион компактного проживания крымских татар, была на короткое время оккупирована немецкими частями.

Война унесла жизни сотни жизней  крымскотатарских солдат; их героизм освещен в румынской литературе. Например, румынский поэт Круцю Деласэлиште посвящяет Абдульхакиму Кязиму, павшему в 1917 году в боях за Мэрэшешти, стихотворение «Ода татарским героям» [Cruţiu Delasălişte, Odă eroilor musulmani „Marea Noastră”, I (V), nr. 3, 12 decembrie 1927]. Героизм крымскотатарских солдат, павших в Первой мировой войне воспевается в стихотворении крымскотатарского уроженца Добруджи Исы Халима Юсуфа. Характерно, что подвиг солдат заключается в том, что они отдали свои жизни за новую родину:

Ey Dobruca, şanlı vatan.
Binlerce kahraman var sinende yatan.
Uğrunda canlarını feda etmiş
Son nefeste vatan diye veda etmiş.
[İsa Halim Yusuf, Ey Dobruca // http://ekitap.kulturturizm.gov.tr/dosya/1-18383/h/isahalimyusuf.pdf]

Смысловой перевод:
Эй, Добруджа, славная родина.
Тысячи героев лежат в твоей земле.
Они душу отдали за тебя
До последнего вздоха сражаясь за тебя.

События Первой мировой войны обнажают конфликт Таноса и Эроса. Разрушительная цивилизация заставляет солдат жертвовать свои жизни во имя любви к Родине, к которой и сам поэт испытывает искреннюю любовь. Но если в поэзии Исы Халима Юсуфа Первая мировая война пробуждает экзистенциальные чувства («Uğrunda ben de canımı feda edeyim» («и я за тебя голову сложу»)), то в творчестве Мемета Ниязи это событие видется бессмысленной трагедией. Бесцельность Первой мировой войны, ее разрушительное воздействие на жизни простых крымских татар показаны в рассказе «Sawluqman qal» («Прощай») Мемета Ниязи. Писатель предлагает взглянуть на войну глазами Захиде, простой крымскотатарской крестьянки, далекой от перепетий большой политики. Захиде провожает на войну своего мужа, Борали.

В рассказе показана динамика взаимотношений мужа и жены с момента свадьбы и до отъезда мужа на войну. Их любовь настолько сильна, что им нечего выразить словами при разлуке. Все что Борали смог сказать при прощании было простое “Прощай!” Однако единственная мысль, которая заставляет Борали сражаться за свою жизнь под Буковиной и Галичиной, это мысль о жене, которая ждет его дома. Описания самих баталий в рассказе нет, однако из рассказа становится понятно, что Борали гибнет, сраженный вражеской пулей. Весь микрокосм Захиде рушится вместе со смертью ее мужа. Так, на примере одной молодой крымскотатарской семьи Мемет Ниязи показывает трагедию всей войны.

В поэзии крымскотатарской диаспоры Румынии особое место занимает тема крестьянского труда. Согласно статистике, приведенной в работе Эрнста Оберландера-Тарновяну и Адама Фолькера, во время Первой мировой войны 85 процентов крымских татар Добруджы проживали в сельской местности и основным их занятием было сельское хозяйство и разведение скота [Gabriel Andreescu – Ernest Öberlander-Târnoveanu, Völker 2005, 112]. В условиях слабо развитой инфрастуктуры, отсутствии больших городов и засушливого климата, крымскотатарское крестьянство длительное время оставалось наиболее бедной прослойкой населения Добруджи. На все это накладывалась несправедливая политика властей, которая вела к дальнейшему обнищанию народа. Именно поэтому тема крестьянского труда оставалась одной из наиболее болезненных тем в литературе крымскотатарской диаспоры Румынии. Такое же положение вещей было справедливо и для Крыма, который в 1920-1921 гг. пережил голод, унесший жизни многих тысяч крымских татар. Поэт известный как Дерьядал, в своем стихотворении “Где найти?”, опубликованном в 1932 г. в журнале “Yıldırım” (“Молния”) горько сетует на несправедливое положение крымскотатарского крестьянства:

Bir zamanlar köyliniñ vardı fermanı
İçinde yazıyordı ‘bekle harmanı’
Bitirub işini sar nice samanı
Aç defteri diyeni birden nereden bulmalı?
Baqalar alışmış derler ‘davay dengi’
Esnaf da mecbüren çeküb kepengi
İşsizler meydanına qurarlar sirki (tsirk)
Parça tura nereden bulmalı?
[Deryadal, Nereden bulmalı? // Yıldırım, 1932 № 25]

Подстрочный перевод:
Некогда для крестьян был указ
В котором говорилось: “Нужно дождаться урожая”.
Сразу по окончании работы хорошу желтую солому
Где достать для тех, кто говорит “Открывай тетрадь?”
Видя, что они привыкли говорить “Давай деньги”
Вынуждены ремесленники закрывать лавки.
На обезлюдившей площади строят цирк,
Откуда достать деньги?

Тяжелый крестьянский труд стал темой для многих художественных и публицистических произведений. В тюркоязычных периодических изданиях того времени мы часто встречаем статьи, посвященные пробемам крестьянства: “Çiftçilikte buhran” (“Кризис в сельском хозяйстве”), “Açlık başladı” (“Начался голод”), “Kırımın kollektivise işleri” (“Коллективизация в Крыму”).

Карло_Боссоли._Татарский_дом_в_деревне_АлупкаПоэт Мурат Аблай в своих произведениях восоздает картину сельской жизни. В своих стихотворениях “Viaţa tătarului” (“Жизнь татарина”), “Tătarul gospodar” (“Татарин-хозяин”), “Mândru sunt” (“Я горжусь”) опубликованных на румынском языке,  описывает прелести и сложности крестьянской жизни, передавая физическую и метафизическую близость с землей. Поэзия Мурата Аблая обилует яркими зарисовками повседневной сельской жизни, в которой передается и жаркое дыхание дня, и прелесть полуденной тени каштана, и прекрасные виды вспаханных равнин, и морозное утро зимы. Несмотря на простоту выбранных языковых средств, Мурат Аблай своей искренностью и чистотой передаваемых чувств трогает самые чувствительные фибры души. Значение и образы в его поэзии достаточно просты, что облегчает понимание потенциально бесконечных интерпретаций личного опыта. Родная деревня, родная земля и мириады жизненных событий пропускаются автором через призму личных переживаний, что выражается в десятках романтических образов. Однако крестьянская жизнь в его стихах далека от идиллистической пасторали. Мурат Аблай горько переживает тяжелое положение крымскотатарского сельского труженника, который вынужден нести тяжелое бремя крестьянской жизни: “ Deşi-i cam rău pus / Duce viaţa ‘n sus, / Mereu se trudeşte / Şi din greu trăeşte.” (“И хотя он плохо устроен, он несет свое бремя и продолжает свой нелегкий труд”).

Описание нелегкого положения крестьян мы встречаем в призведениях Чонъгъарлы. Крестьянин в его произведениях предстает простолюдином, который стойко терпит унижения и тяготы сельской жизни. День и ночь простой сельский труженник трудится ради наживы богатого землевладельца. В стихотворении «Бедный крестьянин» поэт выплескивает свое негодование по поводу несправедливого положения крымскотатарского крестьянина на бумагу:

Köküs açıq, ayaq çıplaq, duyğusız
Degeni bir emir içinde yaşayan?
Gece, kündüz çalışmaqle yoqsız,
Halil qalan; başqasıçin sızlayan.

С открытой грудью, босыми ногами
Бесчувственно брошеному приказу повинуешься?
Ночью и днем работая нищим,
несчастным остаешься, страдаешь из-за других.

Стихи Чонъгъарлы (настоящее имя Абляй Шамиль) очень близки по своему духу к пролетарской поэзии. Еще молодой, двадцатилетний юноша, полный чистых надежд и здорового оптимизма, он пишет сильную по накалу страстей поэзию пропитанную верой в социальную справедливость. Он еще не изможден противостоянием с бюрократической машиной и кажется, что от мечты до реальности всего один шаг. Ему грезится прекрасное будущее, когда крестьяне перестанут страдать от тяжелого труда. Писателю видится, что время лучшей доли придет:

Artıq yeter! Biraz de sen rahatlan
Biraz dinlen, onlar dahi çalışsun,
Zahmetlere, qahrelere alışsun
Değilmisiñ onlar kibi bir insan!
[Çonğarlı,  Yoqsul köylü // Dobrugea – № 3, c. 2]

Подстрочный перевод:
Хватит уже! Немного ты отдохни
Послушай немного, пусть они поработают,
Пусть привыкнут они к лишениям и невзгодам,
Разве ты не такой как они человек!

Несправедливое отношение к крестьянскому труду было не единственной социальной темой в на страницах крымскотатарских периодических изданий Румынии того времени. Тема голода в Крыму в начале 1920-ых гг. получила широкое освещение в крымскотатарской литературе в произведениях Аблякима Ильмия, Асана Сабри Айвазова,  Умера Ипчи. Голод в Крыму, унесший десятки тысяч жизней, особенно сильно ударил по крымскотатарскому населению полуострова. Выступая на VI крымской областной конференции РКП(б) в марте 1922 г. Гавен говорил: «Голод проявился в очень резких формах, он не уступает голоду в Поволжье. Но он не так бросается в глаза… Это происходит благодаря некоторым специфическим крымским условиям, главным образом, благодаря национально-бытовым особенностям. Крымские татары так связаны со своей деревней, что даже голод не может выгнать их оттуда, и они тихо умирают в своих деревнях… голод тяжелее всего отразился на татарском населении… около 70 % всего числа от голодающих татары» [Кондратюк Г., Национальная печать в Крымской АССР в 1921-1941 гг. // Научный бюллетень 2003 № 4, С. 1 цитируется по Известия Крымского О.К. РКП(б) – 1922. – 1 мая № 10].

В 1933 году в журнале «Emel» («Cтремление») было опубликовано стихотворение автора, известного как «Махфуз», «Воспоминание о голоде».  Даже беря во внимание литературно-художественную специфику произведения нельзя отрицать тот факт, что данное произведение в определенной степени является историческим документом тех лет.

В стихотворении описаны трагические последствия коллективизации и последовавшего за ним голода 1932-1933 гг., который охватил всю территорию Украины. В украинской литературы тема голода освещена в художественных произведениях Павла Тычины, Евгена Маланюка, Мыколы Руденко. Стихотворение Махфуза освещает именно голод 1932-1933 гг., который ударил и по Крыму. Если тема голода в Крыму в 1921-1922 гг. нашла свое отражение в таких произведениях крымскотатарской литературы как «Unutmaycaq» («Не забудет», 1923 г.) Абибуллы Одабаша,  «Къакълыкъбазары» («Овощной рынок», 1926 г.) и «Ачлыкъ хатирелеринден» («Из воспоминаний о голоде», 1927 г.) Умера Ипчи, «Ачлыкъ хатирелери. Сюндюсинъ хатире дефтеринден» («Воспоминания о голоде. Из записной книжки Сюндюс», 1926 г.) Аблякима Ильмия, «Аннеджигим, нередесинъ!? Кель!» («Мамочка, где ты!? Вернись!», 1927 г.) Асана Сабри Айвазова, то голод 1932-1933 гг. по идеологическим причинам уже не мог свободно освещаться в крымскотатарской литературе Советского Крыма. Таким образом, стихотворение Махфуза становится одним из немногих литературных свидетельств того, что голод 1932-1933 гг. стал трагедией и для Крыма. В стихотворении рассказывается о том, как два крымскотатарских крестьянина, Амет и Мемет, собираются ехать в город, чтобы обменять платья дочерей, Зейнеб Земине, и Эмине на хлеб. В это время жители голодающей деревни от отчаяния начинают воровать еду по чужим селам. Спустя одинадцать дней счастливые Амет и Мемет возвращаются домой с пудом муки только для того, чтобы увидеть страшную картину: «Zeynep açdan ölgen soñ / Emine aqıldan uçqan» («После того, как умерла Зейнеб, Эмине сошла с ума») [Mahfuz, Açlıq hatırası // Emel, 1933 № 9 – C. 27-38, C. 27]. Лошадь, едва ли не единственный источник дохода семья, забрали в артель на убой. Все, что они ели был лук («Künde aş – bir soğan»).

Кошмары голода на этом не закончились. Обвиненные в мародерстве, тысячи людей отправляются в тюрьму:

Написанные простым языком, строки стихотворения Махфуза пугают своей реалистичностью описания, и создается впечатление, что поэт намеренно с непредвзятостью статиста сухо констатирует ужасные факты. Фотографическая точность описания событий не может оставить читателя безучастным к доле народа, брошенного на произвол судьбы коммунистическим государством.

Между произведениями Чонъгъарлы и Махфуза лежит глубокая пропасть отчуждения, разочарований и незбывшихся надежд. Если Чонъгъарлы в приветствовал приход Советов в надежде на то что они уравняют всех людей в правах, то уже спустя 13 лет Махфуз констатирует провал политики коллективизации и крах иллюзий о строительстве рая для всех.

Общественно-политическая мысль нашла свое отражение в литературе крымскотатарской диаспоры Румынии. Все важнейшие события того времени, все катаклизмы – борьба за вестернизацию в Турции, дискуссии о необходимости эмиграции из Румынии в Турцию, Революция 1905 года, Первая мировая война, нелегкая борьба крестьянства за право на лучшую жизнь, коллективизация и последовавший за ней голод нашли отзыв в литературе крымскотатарской диаспоры Румынии. Литература в период с конца ХIХ до начала 1940-ых гг. стала барометром социальных и политических настроений, четко определявшим настроения крымскотатарской диаспоры Румынии. Как мы видим из проанализированных текстов, литература крымскотатарской диаспоры Румынии оставалась чрезвычайно чувствительной к изменениям в политической и социальной жизни бурной первой половины ХХ вв. Справедливым будет замечание, что литература крымскотатарской диаспоры являлась достаточно точным отражением переживаний и настроений крымских татар Добруджи, оторванных от своих корней, от своей Родины и своих соплеменников. Дальнейшее исследование крымскотатарской литературы Румынии на наш взгляд, является одним из приоритетных направлений крымскотатарского литературоведения.

© Maksym Mirieiev 2012

Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s