Просветительские идеи в творчестве писателей крымскотатарской диаспоры Румынии в конце XIX – первой половине XX вв.


anuar0001

Обложка первого номера журнала Anuarul Seminarului Musulman al Statului din Medgidie, 1903 г.

Распространение просветительских идей в среде крымскотатарской общины на территории Добруджи происходило несколькими путями. Во-первых, появление газеты Терджиман («Переводчик») в Крыму в 1883 г. оказало значительное влияние на развитие просветительских идей не только среди крымских татар, но и среди других тюркских народов. «Терджиман» («Переводчик») стал первой подлинно общетюркской газетой, которая акцентировала внимание на теме просвещения в тюркоязычном мире. Исмаила Гаспринского, основателя и редактора издания газеты, принято считать одним из истинных реформаторов образования не только в Крыму, но и во всем тюркоязычном мире.
Во-вторых, важное значение для распространения идей просвещения имело движение младотюрков-реформистов в соседней Турции в конце XIX-начале XX вв. Появление в Добрудже таких активистов младотурецкого движения, как Ибраим Темо и Али Риза Кырымзаде способствовало политизации и росту социальной активности в среде тюркских диаспор Румынии [Kангиева 2007,  42]. Бежавшие от политического преследования из самой Турции, Ибраим Темо и Али Риза Кырымзаде начали принимать активное участие в издательской деятельности с целью формирования тайных ячеек своих сторонников [Volker 2009, 74]. Ибраим Темо, албанец по происхождению, стал одним из наиболее активных публицистов в среде румынских тюрок. В частности, он начал выпускать газету «Hareket» («Действие») в 1896 г. [Edip 1992, 144]. Али Риза, выходец из числа крымских татар, стал основателем и редактором общественно-политической газеты «Sadaqat» («Верность»), которая издавалась в 1897 г. Спустя четыре года он создает газету «Dobrugea» («Добруджа»), которая, однако, очень быстро прекратила свое существование [Edip 1992, 144]. Уже в этих изданиях начинают появляться первые материалы посвященные проблемам образования.
В период с 1903 по 1933 в Добрудже выходит журнал «Anuarul Seminarului Musulman al Statului din Medgidie» («Ежегодник мусульманской семинарии в Меджидие»). Журнал выходит на румынском языке и не имеет публицистических или художественных материалов, однако издание освещает деятельность школы, успехи учеников, назначения учителей. Сам факт существования подобного издания свидетельствует о росте интереса к теме просвещения со стороны крымскотатарского населения Добруджи. В исследуемый период многие другие периодические издания печатали публицистические материалы, посвященные проблемам образования: «Asri pedagoji temayülleri («Тенденции современной педагогики, «Jorj Doveyin terbiyevi görüşleri» («Педагогические взгляды Джорджа Довея»), «Muallimlerimiziñ Rumence imtihanları münasebetiyle» («По поводу экзамена по румынскому для наших учителей»), «Mektep, yine mektep, daima mektep» («Школа, снова школа, всегда школа»).
Знаковой фигурой в просвещении крымскотатарской диаспоры Румынии крымскотатарский просветитель Мемет Ниязи, под руководством которого начинают выходить такие периодические издания как «Teşvik» («Поощрение»), «Işık» («Свет»), «Tan» («Заря») и «Mekteb ve Aile» («Школа и семья») [Ağuiçenoğlu 2004, 6-7]. Эти издания являлись благодатной почвой для освещения темы просвещения среди крымских татар Румынии. В них нашли отражение дискуссии о реформировании образования, о ролях ученика и учителя в учебном процессе, о необходимости использования новых методик обучения, что сыграло важную роль в возрождении культуры и общественной мысли в крымскотатарской общине Добруджи. Будучи, прежде всего, просветителем, Мемет Ниязи прекрасно осознавал необходимость развития печатного слова для культурного развития тюрок Румынии: «Нетрудно понять, насколько поздно появилась пресса как средство объединения интеллигенции, ведь до 1895 года газеты и полиграфия мусульманам Добруджи были совершенно неизвестны» [Ülküsal 1987, 155-156]. Если «Teşvik» («Поощрение») и «Işık» («Свет») были сугубо социально-политическими изданиями, то на страницах газеты «Tan» («Заря»)  появлялось значительное количество публикаций посвященных проблемам образования, а журнал  «Mekteb ve Aile» («Школа и семья») фактически стал изданием на столе у каждого крымскотатарского учителя в Добрудже. О необходимости совершенствовать существующую систему образования крымскотатарской диаспоры в Румынии Мемет Ниязи заявлял неоднократно на конференциях, в журналах и газетах. В публицистическом материале, напечатанном в сборнике «İthafat» («Посвящения»), Мемет Ниязи сетует на убогость существующей системы образования в крымскотатарской общине Добруджи:

«Eki, üç mektebimiz, bir, eki medresimiz var da onlarıñ porugramalarını bile islah edemiyoruz. Gücenmeyiniz, keyfimiz içün dünümüzü satar, yeriz, içeriz…Cahilmiz…» [Niyazi 1992, 175]

Подстрочный перевод: «Две-три школы да одно-два медресе, есть, да и там мы программу не обновляем. Не в обиду будет сказано, но еще вчера мы торговали, ели-пили в свое удовольствие… Мы невежды…».

Продолжая свою мысль, Мемет Ниязи указывает на то, что другие тюркские народы проявляют большее рвение к обучению:

«Eğer biz vazifemizi tanıyaraq çalımış olsaydıq! İçimizden hükümet memurları, doktorları, avukatları, muallimleri yetişseydi, tabii, bu qadar ziyana oğramadağımız kibi emiyet milliyemiz de başqa türlü olurdu» [Vuap-Mokanu 1989, 135].

Подстрочный перевод: «Если бы только осознав эту задачу, мы бы начали работать! Если бы среди нас были чиновники, доктора, адвокаты, учителя, несомненно, мы не были бы в числе отстающих, и наш народ был бы совсем в другом положении».

anuar_seminar0020 - Copy

Группа преподавателей гимназии в Меджидие, 1923 г.

Видя тяжелое положение своего народа, Мемет Ниязи осознавал тот факт, что будущее крымскотатарской диаспоры в Добрудже будет во многом зависеть от ее образованности.
Главные задачи просветительской деятельности в Добрудже, по убеждению крымскотатарских писателей диаспоры, перекликались с задачами педагогики, высказанными еще Исмаилом Гаспринским. Писатели крымскотатарской диаспоры Румынии были убеждены в необходимости изучения крымскотатарского языка в школе, публикации учебных пособий и учебных материалов на крымскотатарском языке, включение нового метода преподавания «Усул-и Джадид» в систему школьного преподавания, введение в учебную программу светских дисциплин.
Следует отметить, что румынские власти в определенной мере помогали крымским татарам создать собственную, автономную от общей, систему образования. Уже 21 января 1879 года в Констанце открылась мусульманская школа, а в 1898 году в Констанце же открывается новое здание школы. С 1905 года румынское правительство начинает оплачивать труд мусульманских преподавателей в школе из государственного бюджета [Gheorghe 2010, 39].

Также, на тот момент в Констанце, Тульче и Меджидие уже функционировали мусульманские гимназии, где образование велось по программам, идентичным тем, что использовались в средневековой Османской империи. Основными предметами были Коран, арабский и персидский, нравственность, история Османской империи, история ислама. Кроме того, с ХХ века там начинают преподавать современные предметы, такие как география, математика, музыка, правописание [Gheorghe 2010, 40].
Одного стремления и благих намерений преподавателей и благосклонности властей еще недостаточно, чтобы дети получили необходимое образование, пишет Осман Бекташ в статье опубликованной в журнале «Mektep ve Aile» («Школа и семья»). Осман Бекташ приводит доводы в пользу того, что невозможно изучить науки досконально не имея доступа к материальной базе в условиях отсутствия элементарных учебников: «İstanbuldan kitap gelmenin imkânı yok. Bulğaristanda öyle. Ötede beride bulunan risalelerinden bir tane bile bulunmuyor. Geçen seneki yokluk içinde hepsi kurumuş gitmiş. Mart ve Nisan ayına kadar kitapsız kalan muallimlere hayret ediyorduk. Bu senenin tekmil aylarının kitapsız geçmesinden korkuyoruz». [Neriman İbraim 2006, 113].
Подстрочный перевод: «У нас нет возможности доставлять учебники из Стамбула. В Болгарии такая же ситуация. Ни там, ни здесь не получается найти даже одно учебное пособие. В прошлом году по причине бедности все рассохлось, пропало. Учителя, оставшееся без книг до марта-апреля, были просто растеряны. В этом году мы боимся, что из-за отсутствия книг придется учить по конспектам».
Другие публицистические материалы были направлены на реформирование самой системы образования и изменение методик обучения детей. Анализируя газету «Mektep ve Aile» («Школа и семья»), Нериман Ибраим приводит в качестве примера публицистический материал Эюба Ахмеди, в котором он рекомендует преподавателям уделять больше индивидуального внимания ученикам и вести диалог с воспитаниками, чтобы помочь им лучше закрепить материал: «Eğer ders esnasında ağızlar kapalı kalacak olurlarsa, söylenen dersten çocuklar hiçbir fayda alamazlar. Dilsiz, ölü bir sınıf demektir» («Если во время урока рты остаются закрытыми, дети от проведенного урока не смогут получить никакой пользы. Без языка урок мертв») [Neriman İbraim 2006, 113-114]. eski mktepЭюб Ахмеди настаивает на том, чтобы количество предметов не ограничивалось языком и чтением Корана. В частности, он рекомендует ввести в школах уроки труда, которые, как он говорит, были впервые введены в школьную программу некоторых румынских школ в 1890 году [Neriman İbraim 2006, 114].
Педагогические воззрения литераторов крымскотатарской диаспоры Румынии выражались не только в публицистической литературе, но и в художественной. Она воспринималась писателями крымскотатарской диаспоры Румынии как средство реформирования системы образования.
Ранний сборник Мемета Ниязи «İthafat» («Посвящения»), который был издан в стамбульском издательстве «Kader» в 1912 году (по некоторым сведениям, в 1911 году [Къуртумеров, Усеинов, Харахады, 2001, 246]) насыщен стихами просветительского характера. Стихи, написанные Меметом Ниязи в этот период, по своему стилю близки к традиционной диванной поэзии [Mahmut E, 1995, 136]. Турецкий исследователь Осман Хората отмечает, что хотя стихи Мемета Ниязи стары по форме, они новы по своему содержанию [Osman Horata, Romanya Türkleri Edebiyatı, Türk Dünyası El Kitabı, 3 bs, Ankara, C. 73]. Идея «образования» как единственного возможного пути с самосохранению и процветанию крымскотатарского народа красной линией проходит через весь сборник – от первого и до последнего стиха поэт настойчиво убеждает читателей в большой важности образования и научных знаний. В предисловии к сборнику поэт пишет: «Bir milleti… anlamak, o milletin maarifini yani san’atını, te’sisatını, edebiyatını nazr dikkate almak lâzımdır» («Чтобы народ… понять, необходимо обращать внимание на образование, другими словами, на искусство, учреждения и литературу») [Vuap-Mocanu 1989, 133]. Вопросы просвещения рассмотрены в стихах, вошедших в сборник «İthafat» «Посвящения», как «Школа» («Мütalâa hane»), «Из спора учеников» («Мücadele-i şakirdan»), «Сирота» («Yetim»),  «Иляхи» («Религиозное песнопение») («İlahi»), «Gedâ» («Нуждающийся»). ithafatСам поэт достаточно скромно оценивает собственный вклад в литературу, но подчеркивает, что писал стихотворения, вошедшие в сборник, черпая вдохновение из собственного опыта, о чем он и говорит в предисловии: «Neşir ettigim «İthafat» iç bir qıymetke, ilmiy ve edebiy, yersiz bir taqım perişan, atta qarışıq sözlerden ibaret olsa da senelerce çalışmalar neticesi olmaq itibariyle bir mecmua teşkil eter» («…Издаваемый мною сборник «Посвящения», хотя и написан печальными, даже мрачными словами, и не несет научной или литературной ценности, основан на переосмыслении пережитого мною за эти годы») [Къуртумеров, Усеинов, А.М. Харахады 2002, 29]
В поэзии Мемета Ниязи (в отличие от публицистики) отсутствует критика существующей системы образования. Его поэзия выдержана в позитивном ключе. Тут нет места критике, однако в ней воспевается просвещение как ключ к успеху индивидуума в отдельности и народа в целом. В ранних стихах, написанных на османском турецком, мы видим восторженную элегию науке:

Ömrümüz tahsil içün olsun feda
Maarifet eshabine şükr eylemek
Dinimizdir, dinimiz lazim eda.
[Vuap-Mokanu 1989, 130]

Подстрочный перевод:
Пусть наши жизни будут принесены в жертву науке
Обладателям знаний благодарности возносить –
Это наша религия, она верой должна быть.

Поэт напоминает читателям, что любой труд вознаграждается, и усилия, потраченные на учебу, окупаются сторицей:

Bizler çalışıp şan alalım böyle zemande
Mekteblileriz ilim ve hüner rahberimizdir.
[Vuap-Mokanu 1989, 130]

Подстрочный перевод:
В такие времена работая мы прославимся,
Ученики, обладатели знаний и умений.

Как отмечает румынская исследовательница крымскотатарского происхождения, Шукран Вуап-Мокану, поэт выше всего ставит «образованность и науку, культуру и просвещение»:

Bütün bedayi eşya, havarık hikmet
Ulum ve fen, medeniyet, maarif mutlaq,
Bütün mübekki serair hilkat.
[Vuap-Mocanu, 2006, 56]

Подстрочный перевод:
Чтоб постичь непознанное, пытливым умам нужны
Образованность и наука, культура и просвещение –
Вся горькая суть сотворенных вещей.

В стихотворении «Mütalâa hane» («Школа»), которое может быть дословно переведено как «дом рассудительности», поэт подчеркивает, что школа является тем местом, где мудрость и знания преумножаются: «Deha, zeka bu mahalde nema bulur» («Знания, мудрость в этом месте в обилии есть») [Vuap-Mokanu 1992, 164]. Более того, поэт называет школу « kehvare-i fazilet» («колыбелью знаний»). Со свойственной стилю «Servet-i Fünun» помпезностью (которому, по мнению турецкого исследователя Ибрахима Шахина, поэт подражал на раннем этапе своего творчества), Мемет Ниязи щедро осыпает школу такими метафорами, как «pür maalidir» («чистейшее место») и « makat aliidir» («высочайшая вершина»).

В другом стихотворении поэт указывает на судьбоносную роль образования в жизни молодых людей:
«Mekteb ki tecelligahidir feyz ve kemallik
Mektebde bulunmaz eseri hüzn ve melallik».
[Vuap-Mocanu 2006, 56]

Подстрочный перевод:
«Школа – это колыбель науки и мастерства
В школе нет места печали и бедствиям».

В произведении «Мücadele-i şakirdan» («Из спора учеников») писатель развертывает дискуссию о месте и роли учителей в школе. В стихотворении доминирует идея о высокой миссии педагогов, от которых, по его убеждению, зависит будущее их подопечных.
В рассказе «Köy çobannıñ hikâyeleri» («Рассказы сельского пастуха») Мемет Ниязи дает портрет сельского учителя, который в маленькой тесной комнатушке ведет уроки для большой группы учеников. Начало рассказа Мемета Ниязи перекликается с рассказом другого крымскотатарского писателя, Номана Челебиджихана, под названием «Qarılğaçlar duası» («Молитва ласточек»). Однако в дальнейшем развитие истории в обоих рассказах принимает разный оборот. Если в рассказе «Qarılğaçlar duası» («Молитва ласточек») на месте старой школы появляется новометодная школа, то в рассказе Мемета Ниязи этот эпизод жизни рассказчика заканчивается печально. Благообразный сельский учитель с длинной черной бородой ни криками, ни побоями не может добиться от учеников желания учиться и ученик (рассказчик) сбегает из школы в возрасте десяти лет.
Мемет Ниязи не понаслышке был знаком с проблемами, с которыми сталкиваются простые крымскотатарские крестьянские семьи. Тот факт, что писатель посвятил целый ряд публицистических и художественных произведений теме образования, не случаен, поскольку жизненный путь самого писателя тесно связан с преподавательской деятельностью. Мемет Ниязи начал учительствовать в 1898 году, во время своего первого визита в Крым [Къуртумеров, Усеинов, Харахады 2002, 27], который он был вынужден покинуть по принуждению российских властей. В 1904 году, после смерти отца, Мемет Ниязи добился назначения на должность учителя в школе-рушдие в г. Констанца, Румыния. Спустя три года, Мемет Ниязи, снискавший славу талантливого педагога, получил назначение на должность директора в этой же школе. В 1914-1917 гг. Мемет Ниязи преподавал турецкий язык и литературу в мусульманской семинарии. Следует отметить, что несмотря на многогранную деятельность, он никогда не оставлял педагогической работы, которая оставила очень заметный след в творчестве и сформировала его как писателя.
Хорошо знакомый с реалиями крестьянской жизни, Мемет Ниязи отлично понимал каких жертв стоило крестьянским детям получить образование и этот выбор всегда был нелегким. Об этом писатель повествует в рассказе «Bedbaht Çiftçi» («Несчастный крестьянин») [Mehmet Niyazi 1910, 4]. Сломленный нуждой и физической немощью, крестьянин вынужден требовать от своего сына, Якуба, бросить школу, чтобы вести хозяйство. Несмотря на то, что такое решение ставит крест на юношеских мечтах, сын вынужден покорно принять отцовское решение. Подобная диллема, как правило, имела один исход – крестьянские дети вынуждены были работать, чтобы содержать свою семью, отказываясь от образования и перспективы получения какой-либо квалифицированной работы в будущем ради куска хлеба в настоящий момент.
Через стихи Мемета Ниязи передается глубокая убежденность в необходимости образования. В стихотворении «Yetim» («Сирота») Мемет Ниязи описывает горькую судьбу ребенка, оставшегося наедине с жестоким миром. В первой половине стихотворения поэт рисует вполне конкретный портрет несчастного сироты, весь образ которого свидетельствует о пережитых лишениях. В стихотворении, которое адресовано Сулиману Суди, занимавшего последовательно должности казначея а затем и председателя Просветительского Общества Добруджинских Мусульман [Vuap-Mokanu 1992, 163], Ниязи напоминает о той социальной ответственности, что общество несет перед сиротами:

Nasıl olur da tahammül eder bu hale beşer
Ki ruha yükleniyor sad hezar yeis ve keder
Yetimdir ana mutlaq muavenet lazim
Ki anlara beşeriyet pederdır her daim
[Niyazi 1912, 35]

Подстрочный перевод:
Как терпение находит бедняга в таком состоянии
Когда отчаяние и горе давят в сто тысяч раз сильнее
Сироте несомненно нужна материнская опека
И для них все человечество вместо отца.

Стихотворение завершается призывами поэта проявить социальную ответственность и оказать посильную помощь сироте:

Muavenet ediniz ey hamiyet erbabı
Muavenet ediniz ey mürüvvet eshabı
Muavenet ediniz ki gelir zaman elbet
Size ve belki bütün aleme ider hidmet
[Niyazi 1912, 35]

Подстрочный перевод:
Помоги же, религиозный деятель,
Помоги же, обладатель богатств,
Помогите же им, и придет время, конечно,
Когда он вам и, возможно, всему миру поможет.

В контексте стихотворения «Yetim» («Сирота») Мемет Ниязи несколько расширяет смысловой диапазон понятия «просвещение». Просвещение – это не только формальное образование в учебных заведениях. Просвещение включает также в себя социальную ответственность всей общины и в особенности интеллигенции за будущее народа.
В сборнике Мемета Ниязи «Sağış» («Тоска») мы находим два произведения, которые так или иначе затрагивают тему просвещения: «Mengli Giray medresesine marş» («Марш медресе имени Менгли Гирая») и «Akmescit Tatar Darülmuallimatinin küşad-i resmi munasebetiyle» («По случаю официального открытия Симферопольской татарской школы для девушек»).
Последнее поэтическое произведение не изобилует художественными средствами. Автор добивается нужного эффекта через воображаемый диалог с читателем и использование риторических вопросов. В стихотворении поэт восторженно пишет:

Bu mekteptir yurtumıznıñ bir tek ana ocağı
Qız balağa doğru açıq en şefqatlı qucağı
Bu mekteptir öğretecek bizge ilmi edebi
Tatarlıqnı köterecek İsmail bek mektebi
[Niyazi 1998, 16]

Подстрочный перевод:
Эта школа – наш единственный материнский очаг,
Для девушек это самые нежные объятия,
Эта школа научит нас науке и литературе,
Возвысит татарскую гордость школа Исмаил-бека.

В определенной мере прослеживается тематическое сходство данного стихотворения со стихотворением «Bir Kız Okulu İçin» («Одной женской школе» турецкого просветителя и поэта, Тевфика Фикрета, одного из основателей литературной школы «Servet-i Fünun» (»Богатство наук»). Как и Тевфик Фикрет, Мемет Ниязи выражает мысль, что именно девушкам предстоит быть хранительницами культуры, им суждено передать грядущим поколениям знания, поскольку от их образованности зависит уровень интеллектуального развития нации в будущем. Мемет Ниязи в этом стихотворении отмечает вклад своего духовного наставника, Исмаила Гаспринского, в просвещение крымскотатарского народа. На риторический вопрос «Кто такой Исмаил бек? Разве есть кто-то, кто его не знает?» он дает ответ в следующих строках:

O degil mi bizim için közyaşların silmegen,
Hep yılagan hep acıngan alay ömrin sarfetken,
Tatatrlıqnı yükseltecek gayretlermen tüketken,
O değil mi qartnı, yaşnı gece kündüz oqutkan?
Köçüp ketken Tatarlıqnıñ qollarından pek tutqan?
[Niyazi 1998, 16]

Подстрочный перевод:
Разве он не тот, кто утер наши слезы,
Cтрадая и переживая, положил свою жизнь,
Чтобы возвысить татарское самосознание?
Разве не он учил день и ночь стар и млад,
И боролся за татарское самосознание?

В конце стихотворения автор приводит строки, в которых теплится надежда на то, что дело великого крымскотатарского просветителя найдет свое продолжение в новой школе:

Mektebemiz yaşadıqça büyük namı yükselsin
Bizge nurlı fikirlerden tirililker tez kelsin!         .
[Niyazi 1998, 16]

Подстрочный перевод:
Коли будет школа стоять, будет слава расти,
И из светлых мыслей будет крепчать благополучие

Гораздо более глубоким по художественной силе нам представляется другое произведение Мемета Ниязи, «Марш медресе Менгли Гирая», также вошедшее в сборник «Sağış» («Печаль»). Торжественное, даже несколько помпезное стихотворение превозносит роль этого медресе в просвещении крымских татар:

Yurtumızda ta eskiden
ilim yeri tanılğan
Menli Giray medresesi
yükselgen bir ocaqtır.
[Алиев 2007, 30]

Подстрочный перевод:
«С давних пор наша Родина славилась тем, что была неразлучна с наукой.
А очаг всех познаний – Менгли Медресе – был той славе достойной порукой»

Из этого очага лучится свет науки, который «не скоро погаснет, он всегда ярок». Этот луч знаний, по мнению автора, – самая большая надежда на развитие нации:

«Ey, nur, açıl, bir quyaştay biz yaşlarnı aydınlat!
Tatarlıqnı qurtaracaq bilgilermen hür yaşat!»
[Алиев 2007, 30]

Смысловой перевод:
«Как сильно яркий луч из знаний очага заставит край зеленый засверкать,
Этот луч не погаснет теперь никогда! А будет он вечно сиять!»

Поэт выражает свою уверенность в силу знаний, считая, что самая сильная армия вооружена знаниями, которые он удостаивает метафоры «оружия». «Наше оружие – образование, от него напасти исчезнут и враги убегут!», убежден автор. Его глубокая уверенность в силе просвещения была заразительна и, вероятно, послужила источником вдохновения для творчества поколения писателей крымскотатарской диаспоры Добруджи того времени. Вокруг Мемета Ниязи начала собираться интеллигенция, прогрессивная молодежь, сельские учителя. Проблема просвещения также поднимается в драматургии. По упоминанию Неджибе Шукури на одном из праздников крымскотатарская молодежь участвовала в постановке пьесы Неджипа Аджы Фазыла «Oqumaq kerek» («Нужно учиться»), которая была благосклонно встречена публикой. [Şukuri N. 2006, 15].
В периодических изданиях того времени мы находим много стихотворений посвященных теме образования. В своих художественных произведениях они зачастую обращаются не только к сильным мира сего или учителям. Гораздо чаще звучит призыв к молодежи получать образование. Ярким примером может послужить стихотворение Мемета Рахми, который в своем стихотворении «Yüz çevirme mektebden!» («Не отворачивайся от школы!») объясняет молодому человеку, что настойчивость и усердность в науках позволит ему добиться больших успехов в жизни:

Her iş saña quçaq açmış azl olma, qalq çalış!
Sefalete yaqa virme, ilim, sanat, fen ögren!
Baq hemcensiñ ne sanatlar icad idüp duriyür.
Qazanıyor, pek çoq altun, üç-beş dirhem demirden
Yapmaq içün bilmek lâzim, bilmek içün ögrenmek.
Ögrenmege mekteb ister, yüz çevirme mektebden.

[Mehmed Rahmi, Yüz çevirme mektebden, Dobrugea, № 45 – s. 3]

Подстрочный перевод:
Любой труд, который идет тебе, принимай, вставай и работай!
Не позволяй горестям взять верх над собой, науку, искусство учи!
Взгляни, как кто-то произведения искусства создает.
Чтобы зарабатывать много золота из трех-пяти железных дирхемов,
Чтобы понимать как это сделать, нужно знать, чтобы знать, нужно учиться.
Чтобы учиться, нужна школа, не отворачивайся от нее!

По убеждению поэта, настойчивость – залог успеха в образовании, а прилежание – главная характеристика хорошего ученика.
В стихотворении «Tilegimiz» («Наше желание»), поэтесса Салиха Фазыл призывает свой народ получать образование. Выбор слов предельно прост и понятен. Каждое предложение в стихотворении излучает уверенность, оптимизм, напористость, веру в каждое написанное слово. Салиха Фазыл «по своему поэтическому стилю и технике напоминает таких известных писателей, как Мемет Ниязи, Амди Гирайбай, Габдулла Тукай. Ее стихи несут сходство со стихами Амди Гирайбая «Mektep kerek» («Нужна школа») и «Anama» («Моей матери»), отражающие темы образования, женщины, материнства, школы», пишет румынская литературовед крымскотатарского происхождения Недрет Мамут.  [Mahmut N. 1999, 170]. Каждая строка состоит из 7 слогов, что упрощает ритм, доводя его до барабанной дроби:

Mektep bolsın baqşamız.
Kitap bolsın aqşam
Bilgi bolsın baqşamız
[Saliha Hacı Fazıl 1999, 174]

Подстрочный перевод:
Пусть школа будет нам садом.
Пусть вечером будет книга,
Давай же выучимся, друг
Пусть знание будет нам садом.

В этих, на первый взгляд, незамысловатых строках чувствуется энергичный призыв перейти от пассивного созерцания к осмысленным действиям, поскольку знание дает человеку знания, умения и свободу принятия решений, в определенном смысле, образованный человек перерождается духовно. Дидактический компонент преобладает в стихах Салихи Фазыл. Стих должен нести мысль, определенное послание читателям, и простота слога, простота слова делают это послание ясным и понятным для любого читателя. Развивая свою мысль, поэтесса пишет:

Her bir yaqtan doğayıq
Cahillikni coytayıq
Yoqsızlıqnı quvayıq
Her muratqa yeteyiq.
[Saliha Hacı Fazıl Mehmet, 1999, 175]

Подстрочный перевод:
Давайте же заново родимся
Отбросим невежество
Избавимся от бедности
Достигнем любой цели.

Вполне в духе времени, стих Салихи Фазыл полон энтузиазма, восторга и безграничной веры в просвещение. Развитие женщины поэтесса напрямую связывает с развитием народа, отдавая отчет в том, что именно от матерей зависит благополучие будущих поколений. В стихотворении «Аnalarğa» («К матерям») она пишет:

Ballar yarın ösecek
Haqqa hızmet etecek.
Ne mutludır analıq
Senden öser her barlıq…
Ne mutludır analıq
Senden alır yurt sağlıq!
[Saliha Hacı Fazıl Mehmet 1999, 175]

Подстрочный перевод:
Дети завтра вырастут
Будут истине служить.
Как же радостно материнство
Ты растишь всех кто есть…
Как же радостно материнство
От тебя набирается здоровья нация!

Проблема образования женщин начала получать широкое освещение в общекрымскотатарской литературе еще со времен Исмаила Гаспринского, чья дочь, Шефика Гаспринская, была ответственным редактором журнала «Alem-i nisvan» («Мир женщин»), первого в тюркском мусульманском мире специальным издании для женщин. В журнале дискуссионые материалы касались проблем женщин-мусульманок, особое место среди которых занимала тема образования и воспитания.
Крымскотатарская литература изучаемого периода широко освещала проблемы образования женщин. Произведения, посвященные просвещению среди женщин мы находим в творчестве Джемиля Керменчикли, Амди Гирайбая, Мемета Нузета, Умера Ипчи и других авторов.
Тема эмансипации и образования женщин затронута в стихотворении Неджипа Аджа Фазыла «Tatar qızına» («Татарской девушке»). Призыв, звучащий в стихотворении, адресован молодой татарской женщине. Поэт призывает ее отказаться от старых обычаев, которые основаны на предрассудках:

Bilmem, ne bekleysin şu yorucı nağıştan
İpek kenar kölek, işlemeli cavlıkqtan,
İstikbalin kapağan kereksiz turuştan?
Qapılma, Tatar qızı! Gül tüsiñ sarartma,
«Aq şiyler»men qıymetli künleriñ qarartma!
[Necip 2006, 119]

Не знаю, чего ты ждешь от этой вышивки,
Этого платья с шелковыми рукавами, вышитого платка,
Которое сковывает свободу, скрывая неудобную позу?
Не закрывайся, татарская девушка! Пусть не увянет розы цвет,
«Белыми вещами» не очерняй своих драгоценных дней!

Поэт указывает на то, что развитие одного человека влияет на общее развитие цивилизации, и подчеркивает необходимость обучения будущих матерей: «Bugün bala olsañ da, yarın ana sensiñ, her tuvğanğa Tatarlıq  üfürecek sensiñ, oñı halq içün östürecek, kene sensiñ!» («Пусть сегодня ты ребенок, но завтра ты мать, именно ты будешь учить родных гордиться своим происхождением, и ты же будешь растить их «для народа!») [Necip 2006, 119].
fazilПризывами отказаться от чрезмерной застенчивости, устарелых порядков и чадры Неджип Аджи Фазыл вовсе не призывает женщин к отречению от традиционных ценностей. Он лишь помогает им избавится от ненужных сомнений, от застарелых предрассудков, которые мешают им развиваться.
Анализируя произведения писателей крымскотатарской диаспоры в Румынии можно прийти к выводу, что в начале XX века тема образования занимала значительное место в литературе крымскотатарской диаспоры в Румынии, в поэзии и публицистике в частности. Именно в этот период развития литературы крымскотатарской диаспоры в Румынии началась дискуссия о роли образования, о роли преподавателя и ученика в школе, о социальной ответственности общества перед молодым поколением. В этом смысле крымскотатарские авторы из Румынии изменили стиль крымскотатарской литературы зарубежья, существенно расширили диапазон обсуждаемых в художественной и публицистической литературе тем, и вывели литературу крымскотатарской диаспоры на качественно новый уровень.

© Maksym Mirieiev 2012

Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s